Родная земля

Огромен мир. Отчизна необъятна.
И я горжусь своей большой страной!
Но как бывает сладко и приятно
Издалека приехать в край родной…

Я знаю, есть места куда богаче,
А есть – чудеснее волшебных чар,
Но возвращаюсь я, от счастья плача,
В аил, меня взрастивший, – Кызыл-Джар! Читать далее «Родная земля»

Диптих

*
Гениальность граничит с пошлостью,
Спокойствие – с пофигизмом,
Сласть – с тошнотой, страсть –
С дотошностью,
Душа –
Непосредственно с организмом.

*
Так забери ж дыхание
И замени своим.
Сердце – это порхание.
Кровь – это пилигрим.

Сегодня самба

«Танец фальшив. Забудьте фанданго и шимарриту.*
Перья сбросьте. Незачем самбой ритмически бёдра
раскачивать.
Что же вы плачете?
О, это стразы, что вы под глаза,
смеясь, приклеили…»

…в это же время
толпу раздевают
латинские пальцы, в которых живёт азарт –
выпивают – густую барабанную кровь –
разгоняют – по венам – дробь:
раз-и-два, раз-и-два! Читать далее «Сегодня самба»

Память

«Я позабуду. Но вечно и вечно гадая,
Буду склоняться над омутом прежнего я,
Чтобы припомнить, о чём позабыл…»
Н.С.Гумилёв

Воркование слышу. И слышу щенка,
Потерявшего маму. И бабушкин манник,
Слышу, в печке сопит, распуская бока.
Слышу все голоса этой тьмутаракани.

Вот он, дедушкин вальс, по-старинному прост,
На нестройной гитаре про спелые вишни.
Но гитара в чехле, тот повешен на гвоздь,
Деда умер давно. Кто играет, не вижу. Читать далее «Память»

Время разбрасывать буквы

Нежное слово – гладить руками,
резкое слово – с луком и солью,
длинное слово – шея жирафа,
точное слово – в ружье одноствольном.
Мир без ботинок – стылое слово,
мёрзнет, пытаясь укрыться напрасно
то древним словом слепого аэда,
то новым словом незрячих паяцев.
Цокот чечётки по ободу блюдца… Читать далее «Время разбрасывать буквы»

по ребру бритвы

по ребру бритвы
под хмурого Грига,
крадусь, как по бордюру,
по гребню забора,
по кольям острога
перебираю ногами.
на каждой подошве язык
оценивает остроту авантюры.
молчание узится в нитку,
близится к краю,
а там, внизу, Читать далее «по ребру бритвы»

Стены

Слева – моя стена. Справа – твоя стена.
В третьей стене – дверь. В четвёртой – квадрат окна.

Взором скользишь по мне: платье глухое – в пол.
Только под ним – жар. Взглядом ласкаешь в упор.

Тесно в рубашке, да? Жилка на шее бьёт.
Хочешь, сниму – я? Пуговицы – вразлёт!

Электризуй меня. Воздух – губам, губам…
Стены сползлись вдруг – сладкий, желанный обман. Читать далее «Стены»

Тяни паучью лямку

Тяни паучью лямку. Усреднись
До центра, где была бы пуповина.
Но мамы нет. И только в паутине
Рождаешь и приобретаешь смысл.

А рядом неустанно сотни рук
Хоромы ткут и ловят мух к обеду.
Завистливо косясь на ветвь соседа,
Ты доплетаешь свой девятый круг. Читать далее «Тяни паучью лямку»

Гулливер для лилипуток

Я б хотела принять на постой Гулливерову ногу…
Со второй головой моё тело смириться не сможет.
Как ей, бедной, болтать(ся) – ни стоя, ни сидя, ни лёжа?
Ну повесишь как тыкву на кухне – и что с неё проку?

Нимфоманки пусть тащат себе богатырские чресла,
А любители шахмат, уборки и петтинга – тёплые руки.
Сердце – землю и реки наполнит своим перестуком.
Я же ногу твою по-хозяйски закину на кресло. Читать далее «Гулливер для лилипуток»

Положи её спать

Положи её спать у ветрами простуженной Сены.
И костлявому берегу с хрустом вправляй позвонки,
уходя к кораблю. Но спокойные прежде сирены
не пускают, поют: — Забери, забери от реки,

положи её спать, там, на медленно вянущем сене,
в красоту, что истлеет, свою обнажив пустоту.
Незабудки-забудки, силки-васильки ей заменят,
забормочут тебя. Только к вечеру вдруг обрастут Читать далее «Положи её спать»